Трафарет Вечности. Глава 12-2.

Следующим вечером Кузя и Федор шли по Набережной канала Грибоедова. Ночи были уже темные, но друзья прекрасно все видели даже без фонарей. Наконец они дошли до Банковского моста. Над головами грифонов теплым светом горели фонари. Кузя облокотился на перила и закурил «Беломорканал». Федор подошел и встал рядом.

- Дай папиросу.

- Курить вредно.

Федор вздохнул, обдумывая достойный ответ, не придумал, ткнул Кузю в бок.

Кузя протянул ему папиросу. Федор взял ее. Некоторое время подождал. Ткнул Кузю еще раз.

- Чего тебе?

- Зажигалку дай!

- И речи быть не может.

Федор вздохнул, понимая всю тяжесть обвинения - все зажигалки, которыми он пользовался хотя бы раз, начинали жить своей собственной жизнью, иногда весьма опасной для окружающих.

- Что, мне огонь трением добывать?

- Без трения добудешь.

Федор беззлобно, но витиевато выругался. Тряхнул папиросой. Та покорно зажглась. Федор закурил, грустно вздохнул.

- Мне тебя все равно не жалко, - ответил Кузьма и глубоко затянулся.

- Да не в этом дело. Я тут подумал, как все сложно устроено…

- Ох, ну тебя. У тебя все сложно устроено… ты, это… Всеславу видел еще раз?

- Да ее с кафедры не выгонишь, как на работу ходит. Как большой перерыв, так она тут как тут: «А когда Кузьма Петрович будет?»

Кузя произнес замысловатое ругательство, ничуть не хуже Фединого.

- И не разу мне не сказал?

- Я тебе сказал еще на прошлой неделе.

- Ты сказал - принеси отчет.

- Принес - увидел бы…

Некоторое время оба молча курили. Кузьма обдумывал страшную месть для Федора, Федор обдумывал, настолько ли он провинился, что бы стать объектом для страшной мести Кузьмы. Кузьма докурил и бросил папиросу в реку. Он придумал хорошую страшную месть и был доволен собой. Федор докурил папиросу и бросил ее вслед за окурком Кузьмы. Вывод был неутешительный - страшной мести не избежать.

Молчание прервал Федор.

- Покажешь, красотку-то?

- Сейчас!

Кузя снял со спины чехол, достал из него купленную только вчера саблю. Сделал несколько выпадов. В свете фонарей сталь и серебро ожили, и в руках Кузи переливалось живое неосязаемое существо - то ли отблеск далекого огня, то ли пленная частица молнии.

Федор смотрел как зачарованный. На самом деле он не видел превосходного мастерства Кузи, не видел красоты и жизни клинка… Ему сдавило сердце, и он поднес руку к груди. Память на мгновение перенесла его на тридцать пять лет назад…

- Да! Это он…

Кузя остановился. Клинок в его руке стал золотистым от света фонарей, но Федор все равно помнил, видел его окровавленным.

- Хочешь попробовать?

- Что? - очнулся Беляев от ужасных мыслей.

- Ну, потанцевать? Со мной?

- Чем? Клинок-то один? - с облегчением отказался Федор.

Но судьба не была к нему благосклонна.

- Ну, прям, один! - Кузя достал из-за спины прямой короткий меч и протянул его Федору. Федор отступил на шаг. Он ненавидел в этот момент свою беспомощность, свою неловкость, но сделать с собой ничего не мог.

- Бери, - Кузя был возбужден, как ребенок, в предвкушении новой интересной игры. За все время, какое Кузя знал Федора, а именно - всю свою жизнь, Федор никогда не был спарринг-партнером Кузьмы.

- Ты уверен? - нашел в себе силы улыбнуться Федор. Он лихорадочно думал, как избежать боя с этим клинком, чудовищем, подлым и вероломным убийцей своих собственных хозяев.

- Уверен. Федь, ну давай… - странно, по-детски протянул Кузя. Сабля странно оттягивала ему руки, ему хотелось сойтись с Федором в противоборстве. Из глубины мозга, оттуда, где живут все странные мысли, пришло: «А действительно ли он так хорош, как мне говорили? Или это просто разговоры?»

- Хорошо! - решился Федор. Если сегодня час его смерти - он готов. Жаль умирать от руки друга, но это лучше, чем безымянная смерть - от яда или горькая - от предательства.

Федор твердо взял протянутый ему клинок и осторожно повел им в воздухе, примериваясь к его весу. Затем легко перебросил его из правой руки в левую.

- Ну-ка дай мне ножны?

- Зачем? - удивился Кузя.

Федор махнул рукой - «Давай, не болтай». Кузя отстегнул от портупеи ножны и бросил их Федору.

Федор легко поймал их свободной рукой и вложил в ножны свой клинок. Затем взял его, как дубинку и начал крутить «мулине».

- Забыл, что я не фехтую? Ни с кем? А?

Кузя засмеялся, понимая, что забава будет еще интереснее - так он еще не работал ни с кем.

- Забыл!

- Вспомнишь! Мигом отучу тебя задаваться!

Кузя сделал выпад. Федор легко поймал его на свою «палку», отбросил, сделал изящный разворот, уведя за собой Кузин клинок налево, и справа ударил Кузьму по запястью так, что тот взвыл.

- Собственно, бой окончен, - сказал Федор, отпрыгивая.

- Нет! - ответил Кузя и перебросил саблю в другую руку. Именно этого Федор боялся больше всего - что клинок, жаждущий крови, не позволит Кузьме прекратить дружеский бой, превратит его в бой смертельный. Федор твердо решил не причинять вред другу.  

Но до настоящего поединка дело не дошло. К мосту подкатила милицейская машина, и оттуда выскочили несколько вооруженных милиционеров.

- Бросить оружие!

Федор с облегчением подчинился. Он положил клинок на доски моста и неторопливо опустился рядом с ним в самурайскую позу. Кузьма еще одно мгновение помедлил, возвращаясь из мира, куда увел его бой, в простой, реальный. Затем в точности повторил движения Федора, опускаясь на мост рядом с ним.

К ним тут же подбежали два милиционера и направили на них оружие. Федор по-самурайски подобрался и элегантно поклонился. Милиционеры неосознанно ответили таким же полупоклоном.

- Что здесь происходит?!

- Ничего.., - Федор был спокоен и приветлив.

- А это что? - милиционер показал на лежащие рядом с мужчинами мечи, - Тоже ничего?

- Холодное оружие, носимое согласно разрешению на ношение холодного оружия.

- Какое оружие, какое разрешение?! Саммит в понедельник!

- Кузьма Петрович, предъявите Ваши документы офицерам.

Голос Федора был приветлив, но холоден и тверд.

Кузьма тут же достал свои многочисленные разрешения и протянул этот средних размеров телефонный справочник милиционеру, что стоял ближе к нему. Тот начал их читать. Его глаза стали расширяться.

- И это все у вас… с собой?!

- Нет, не все. Со мной… только необходимое.

- Так, поднимайтесь! Едем в отделение!

Федор и Кузя сидели в отделении уже полчаса. Милиционер честно пытался писать протокол, но постоянно сбивался, выслушивая версии происшествия сразу с трех сторон.

Федор и Кузьма утверждали, что их было только двое, наряд милиции во мнениях разошелся. Часть милиционеров утверждала, что видела две изготовившихся к бою криминальных группировки, причем, в весьма странных одеяниях, наподобие маскарадных, а другая - стояла на том, что видела группу антиглобалистов, переодетых эльфами.

На этом месте, писавший протокол сержант заметил:

- Теперь понятно, куда у Иваныча вещдоки с последнего рейда по наркопритонам пропали!

Подобное наглое заявление не могло остаться безнаказанным и присутствующие представители правоохранительных органов тут же припомнили сержанту все его многочисленные прегрешения, что были у него в этой, прошлой и, возможно, даже, в будущей жизни. Тот в долгу не остался и обнародовал некоторые детали биографии многочисленных присутствующих, из тех, что скрывались наиболее тщательно. Откуда они стали известны сержанту, было совершенно не понятно. Страсти накалились.

Позабытые всеми приятели сидели на лавочке. Кузьма клевал носом, Федор искренне наслаждался открывшимся зрелищем.

Кузьма, в очередной раз проснувшийся, ткнул Федора, что-то вертящего в пальцах, в бок и прошептал:

- Федь, прекрати! Они же передерутся все! Ты чего сделал!

Федор сдавленно «хрюкнул» и положил что-то в карман. Все озадаченно замолчали. В тишине скрипнула дверь, и в помещение дежурной части ввалились два милиционера, один из них со знаком «кирпич», и два очень интеллигентных старика. Один из старичков держался за голову.

Увидев их Федор и Кузьма встали, чтобы поприветствовать их должным образом.

- Петр Афанасьевич?! Александр Вячеславович?! Что случилось?!

Первый милиционер, пришедший со стариками, тяжело вздохнув, спросил:

- Вы их знаете?

Федор удивленно ответил:

- Конечно! Это академик Петр Афанасьевич Михайленко. Философ. Этнограф. А это - Александр Вячеславович Вяземский. Академик. Филолог. Это же светочи мировой науки и, простите за банальность, гордость нашего города!

Милиционер, принесший знак, обреченно вздохнул:

- А! Это, значит, наша гордость… А кто-то молодежь нашу в чем-то упрекает…

Милиционер, писавший протокол с интересом воззрился на пришедших:

- А че случилось?!  

Милиционер со знаком в руках со знанием дела стал отвечать:

- Иду по проспекту. Вижу - один из этих светочей бьет по голове другого знаком, - и гордо продемонстрировал тяжелый знак «Проезд запрещен».

Федор удивленно посмотрел на знак, затем перевел взгляд на академиков:

- Петр Афанасьевич? Что же случилось?

Петр Афанасьевич нервно прокашлялся:

- Понимаете, дражайший Федор Михайлович, у нас с Александром Вячеславовичем произошел диспут о том, реальна ли принадлежность принца Датского Гамлета к нетрадиционно ориентированным в сексуальном плане личностям или же это измышления позднейших комментаторов, так как текст самой пьесы Шекспира и авторов до него не позволяет нам дать полное заключение…

Александр Вячеславович гневно перебил своего оппонента:

- Вы, со своей стороны, Петр Афанасьевич, не правы. Это полный популизм. Ревность Гамлета к Полонию вовсе не так очевидна, как вы пытаетесь…

Озверевшие, от обилия непонятных слов и куртуазных манер, менты, хором заорали на все отделение:

- Тихо! - все посмотрели на Федора, - Это они о чем?

- Спорят. Был ли Гамлет голубым…

Милиционер, писавший протокол, покачал головой. Весь его вид говорил: «нашли, о чем спорить, грибы трухлявые»!

- С ума сойти. Кирпич-то тут причем?

Милиционер, замыкавший шествие вздохнул:

- Так вот о том и говорим. Двое этих… светил, стоят под светофором и мало друг друга не убивают!

Федор кивнул и спросил у Михайленко:

- Так причем же здесь «кирпич», Петр Афанасьевич?

Петр Афанасьевич мученически вздохнул:

- Так я и рассказываю, а молодые люди перебивают.., - он неодобрительно покачал головой, - Мы поспорили, и в пылу дискуссии Александр Вячеславович несколько перегнул палку с… эпитетами. Знаете, я человек широких взглядов, но называть меня «апулеевским животным» это уже лишнее. Я не стерпел, подобная полемика просто не уместна, взял этот знак и ошеломил своего оппонента.

Милиционер писавший протокол помотал головой:

- Каким животным?

- Говорит, что Александр Вячеславович назвал его ослом, а тот и стукни его по голове знаком «кирпич», - легко перевел Федор.

Милиционер с кирпичом облегченно, но с некоторым разочарованием вздохнул:

- А… а… а..! Ослом!

Милиционер писавший протокол заинтересовался:

- Протокол писать или нет?!

Федор спокойным покровительственным тоном сказал:

- Нечего тут писать. Потерявшие сознание, травмированные есть? Нет. Вы что, хотите, чтобы накануне саммита про ваше отделение написали, что вы арестовали двух светил мировой науки? Вы представляете, что начальство скажет?

Милиционеры, на миг представив, что скажет их начальство, переглянулись.

- Нет, никакого протокола не надо, - четко сказал дежурный.

Федор спокойно продолжил:

- Так что вызывайте такси, и мы с Кузьмой Петровичем развезем их по домам, во избежание дальнейшего конфликта. А так как оба живут на Ваське, это уже вне границ вашего участка. Пусть там хоть передерутся. На почве эпитетов.

Милиционер, принесший знак, согласно покивал головой:

- Правильно он говорит. Надо их домой.

Милиционер, писавший протокол, поднял голову от бумаг:

- А маклаудов этих?

Дежрный мотнул головой:

- И их тоже. От греха, - нагнувшись к сержанту, он тихо сказал, - Видишь, они все друг друга по именам знают. А этого, переводчика, третьего дня в судебке видел, так Иваныч ему только что не кланялся, - выпрямился и уже нормальным тоном сказал, - Не покойники же бродячие, и то ладно.

Федор сразу же заинтересовался:

- Что за покойники?

Милиционер неприязненно махнул рукой:

- А… Баба одна звонила - вроде как мужик ее мертвый к ней в квартиру ломился…

Кузя, собирая со стола бумаги, невзначай спросил:

- А адрес?

Милиционер скосил на него глаз:

- А тебе то он на фиг нужен? Тоже хочешь поломиться?

Кузьма пожал плечами:

- У нас здесь случай был похожий… По моему, это массовый психоз какой-то.

Милиционер остро посмотрел на Кузьму:

- У нас?

Федор пожал плечами, словно раздумывая, говорить или нет. Затем нехотя вымолвил:

- Судебно медицинская экспертиза.

Милиционер за его спиной показал знаками: «Точно, точно!», поэтому сидящий за столом милиционер, отдавая паспорт Федора, нехотя промолвил:

- Казанская, 16.

Федор легко сказал, совершенно не выдав своего страха:

- А… эта… Да, мы про это знаем

Но это было ложью. Он ничего не знал про дом 16 по Казанской улице, кроме того, что два месяца назад там умер его старинный знакомый.

Отправив академиков по домам, Федор и Кузя шли по ночным улицам. Наконец, Федор решился.

- Кузя. Ты не продашь мне свою новую саблю?

- Что?! Ты с ума сошел? - засмеялся Кузьма, но осекся под тяжелым взглядом Федора.

- Нет, я в своем уме. Продай ее мне.

- Федь, ты что? - удивился Кузя, - Зачем она тебе?

- Я ее... уничтожу.

Привычный к неожиданным сообщениям старшего товарища, Кузя некоторое время молчал, переваривая новости.

- И за что ей такая участь? Это превосходный клинок.

- О… Ты уже полюбил ее!

- Я ее давно полюбил. Как только увидел. Полгода назад.

- Ты мне ничего не сказал.

- Я был должен?

- Нет. Ведьмак сам выбирает оружие.

Кузьма остановился под фонарем и закурил. Федор стоял за кругом света. Воздух вокруг него задрожал и начал плавиться. Перед Кузьмой возникла матовая поверхность, постепенно обретающая глубину и пространство. В глубине возник большой зал, обставленный грубой резной мебелью. В центре зала стоял круглый стол, заставленный золотой и серебряной посудой, вокруг него стояли несколько существ в богатых шелковых и бархатных одеждах до пола.

Кузьма узнал молодых Мать и Отца Котов, но тут его взгляд переместился на возникшие в его поле зрения фигуры: высокую и стройную златокудрую женщину в алых одеждах и широкоплечего черноволосого мужчину в одеяниях цвета тьмы. Казалось, что все лучи света теряются в его одеждах.

Они сражались. Даже нет - они бились на смерть. Оба были опытными бойцами. Мужчина рубил короткими сильными ударами, женщина легко парировала их, нападая в свою очередь, казалось, ее клинок был повсюду, как пламя, как молния.

Кузя, как зачарованный смотрел на схватку - в руках женщины он увидел свою саблю. Женщина уверенно наступала на своего противника, ловко выбила клинок из его рук, уверенно поставила ему подножку, он рухнул на пол, и она уже замахнулась для решающего удара…

Когти на рукоятке сабли, державшие гарду клинка, молниеносно разжались и вцепились в руку женщины. Она дернулась и отпрянула, пытаясь освободиться. Ее противник воспользовался этим и схватил ее за руку с клинком, резко дернул от себя - клинок вошел точно в горло золотисто-красной красавицы. Она закричала и… вспыхнув, обратилась в пепел.

И тут из рядов зрителей, выскочил… Федор. В золотых и красных одеждах, с каштановыми волосами до пояса, но, несомненно, Федор. Он подскочил к все еще стоящему на коленях черному воину и, одним ударом, снес ему голову с плеч коротким метательным топором.

Видение несколько раз вздрогнуло, по нему пошла рябь и оно исчезло.

- Вот так все и было..,- голос Федора прозвучал из темноты и Кузя вздрогнул.

- Так вот как все было… Но Федя! Это ужасно!

- Что именно?

- Федя… Так вот, что означали твои слова…

- Какие?

- Помнишь, перед похоронами родителей… Я накричал на тебя.… Спросил, что бы ты сделал, если бы твоих родителей убили…

- Теперь ты видел, что я сделал. Ударил в спину.

- Послушай, Федя… - Кузьма помолчал, обдумывая слова, наконец, нашел подходящие, - Ведь сабель было сделано три! Ведь это мог быть один из тех клинков!

- Как ты полюбил ее! Кузя, расстанься с ней. Она не потерпит другой любви, она предаст тебя.

- Федя… Мне надо подумать. Хорошо?

- Конечно. Заставлять тебя я не могу и не стану. Подумай. Хорошенько подумай.

Федор сделал несколько шагов в тень и пропал совсем, будто его и не было. Кузя еще долго стоял и смотрел в темноту.

Трафарет Вечности. Глава 12-1.

Глава 12.

Очередная лекция подошла к концу. Беляев еще раз оглядел присутствующих, кивнул своим мыслям, коротко скомандовал:

- Венедиктов, жду Вас на кафедре, - и вышел.

Молодой человек, к которому обратился Федор, удивленно пожал плечами, но пошел за доктором.

Федор стоял у порога кафедры, явно поджидая студента.

- Пришел? Пойдем.

Вдвоем они прошли в пустующую лабораторию. Федор закрыл стеклянную дверь и защелкнул замок.

- Итак, что Вас привело ко мне? - спросил Беляев, привычно пройдясь по кабинету.

Студент недоуменно заморгал:

- Мне кажется, это Вы несколько минут назад вызвали меня?

Федор насупился и чуть угрожающе сказал:

- Шутки кончились. Я хочу знать каковы твои цели.

- Не понимаю, - напрягся студент.

- Играть со мной не нужно, - спокойно, но холодно отозвался Федор.

- Ну вот, что, мне все это надоело, - студент повернулся к двери и попытался открыть замок. Тщетно.

- На нем защита, как и на всем, с чем я часто имею дело. Ты не выйдешь отсюда, пока я не открою дверь.

- Мы уже перешли на ты? - спросил Венедиктов, повернувшись к Федору.

В этот момент Федор выхватил скальпель и изящным движением полоснул юношу по шее. Из разрезанной артерии хлынула ослепительно алая кровь. Остолбеневший парень несколько секунд смотрел на льющуюся из него жизнь, затем поднес руку к ране и попытался зажать ее пальцами. Ничего не получилось. Ноги у него подогнулись и он упал на колени, на миг опустив глаза. Через мгновение он поднял взгляд на Федора.

В его глазах горело чистое яркое пламя. Он легко вскочил и бросился на Беляева, целясь ему в глаза длинными остро заточенными когтями и тихонько рыча.

- Вот и хорошо! - растягивая слова, сказал Федор, и ловко увернувшись от прыгнувшей на него чешуйчатой твари, в которую превратился его студент, - Сейчас мы поговорим…

С изяществом уворачиваясь от атак чудовищного существа, Федор запустил руку за пазуху, достал оттуда массивный талисман на длинной цепочке и с размаху припечатал его ко лбу монстра. Эффект был, как если бы чудище врезалось в стену. Оно грохнулось на пол и забилось в судорогах. Федор смотрел на это несколько секунд, затем, дождавшись, когда судороги прекратятся, глубоко вздохнул и на одной ноте проговорил:

- Я твой повелитель!

- Ты мой повелитель…

- Я отберу у тебя силу и оставлю ее себе!

- Ты отберешь у меня силу и оставишь ее себе…

- Я отниму у тебя волю и буду ей управлять!

- Ты отнимешь у меня волю и будешь ей управлять…

- Будет так, как повелю я, владеющий твоим именем!

- Будет так, как повелишь ты, владеющий моим именем…

- Хорошо, вставай. И прими человеческий облик, - сказал Федор совершенно обыденным тоном, засовывая талисман за пазуху.

Демон сел на задние лапы, по-собачьи встряхнулся и поднялся с пола. Пока он вставал, он незаметно переменился и перед врачом вновь стоял ничем не примечательный студент. В огромную рану на горле с тихим шипением стягивалась кровь, вытекшая при неожиданном нападении Федора. Наконец, вся кровь втянулась в рану, и человек принял свой обычный вид.

- Итак?

- Я сделаю все, что ты прикажешь, - пожал плечами вернувший себе человеческий облик демон.

- Вот и рассказывай.

- Что?

- Как ты сумел сбежать?

- Случайно. Мне поручили миссию в Нью-Йорке, я выполнил ее на день раньше. А там все было просто - я ввел себя в состояние амнезии, забыв свою сущность, оставив только воспоминания о Юле, поэтому не смог услышать призыв возвращения…

- Стоп, стоп. Какая миссия в Нью-Йорке? Кто такая Юля?

- Моя миссия заключалась в убийстве человека. Юля - человек.

- Так это ты ее убил?

- Нет! - голос демона зазвучал странно эмоционально, - Я убил другого человека, демонолога.

- Та-ак… Чем он досадил вам?

- Он овладел именем моего отца и тем принудил служить ему. Но он не сказал, что весь мой род должен служить ему, вот мать и послала меня найти того человека и убить.

- Ага, ага… Правильно… Изобретательно, - с одобрением кивнул Федор, припомнив убийство известного американского парапсихолога. Это убийство, бессмысленное по своей жестокости, всколыхнуло все слои общества своей загадочностью - человек был убит в полностью закрытой комнате на высокой башне. Убийц так и не нашли, как, впрочем, и способа проникновения внутрь.

- Так, а что с Юлей? - продолжил Федор допрос.

- А что с Юлей? С ней все в порядке, - встревожился демон Хаоса в обличье человека.

- Кто она такая-то?

Демон засопел, явно желая уйти от этой темы. Не ответить на вопрос он не мог и теперь придумывал хороший ответ.

- Она - женщина.

- Да это я понял. Кто она тебе? - правильно сформулировал вопрос Федор.

Молодой человек вздохнул и опустил голову.

- Она - моя жена.

Федор поправил очки.

- Так она - демон?

- Нет! Она - человек. Самый лучший человек, которого я знаю!

- Она знает… кто ты?

- Да… Она видела меня в моем истинном облике. Она испугалась, но преодолела свой страх. Она - знает.

- А вот родня твоя многочисленная не знает, что ты сбежал. Думают, что тебя кто-то похитил. Посадил, как джинна, в бутылку. Умоляли меня тебя найти. Что уж только они мне не посулили!

- Я сделаю для тебя больше, только не разлучай меня с женой! - взмолился, скованный заклятием талисмана, демон.

- Да знаю, знаю, как вы обещания даете! - досадливо махнул рукой Федор, - Хотя, - задумчиво добавил он, - твои - вроде честные. И не обещали ничего и даже аванс дали - Талисман Имен, - Федор коснулся того места на груди, где под рубашкой находился пленивший демона талисман.

Федор стоял перед своим новым пленником и не знал, что ему делать теперь. Проще всего, конечно, было отдать его сородичам и больше не думать об этом, но Федор почему-то не мог предоставить его своей судьбе. Провести остаток своей, практически бесконечной, жизни вдали от любимой женщины - это было бы единственным решением, которое приняли бы родственники демона - «отступника». И Федор мучительно соображал, как взять безумца под свое покровительство, но не настроить против себя все легионы Хаоса. Его размышления прервал его пленник:

- Могу я спросить тебя?

- Можешь, - пожал плечами Федор.

- Что ты за человек, что обладаешь Талисманом Имен и еще не сошел с ума?

Доктор остолбенел.

- Я? - спросил он после паузы, - Я - Хранитель этого города!

Демон покачал головой:

- Хранитель этого города - из Первых. Ты - человек.

- Теперь я - человек.

- Это невозможно! Я видел его однажды… Повелителя пламени, свободного, как полет мысли…

- Посмотри на меня. Вглядись. Я стал человеком, но смогу выдержать твой взгляд, проникающий в сущность.

- Хорошо, я попробую.

Демон закрыл свои человеческие глаза третьим веком и «открыл» третий глаз. На Федора накатила волна дурноты. Глаз на челе демона загорелся алым, потом стал ослепительно синим, заморгал и исчез.

- Да, я вижу твое пламя… Оно почти умерло… Ты отказался от него… но оно в тебе есть…

- Я отказался от своей первой природы и принял человеческую сущность.

- Значит, ты можешь понять меня. Отпусти меня! Я утратил свою сущность, свою демоническую природу, ведь они искали меня, ты сам сказал это! Они не почувствовали меня, не узнали родича во мне! Позволь мне вернуться к жене…

- Есть проблема, - вздохнул Федор, - Ты отказался от своей природы, но не утратил ее… Когда я перерезал тебе горло, ты вернул себе демоническую мощь. Жажда жизни взяла свое и через твой отказ, и через амнезию… Когда твоя жена умрет, ты вернешь свою демоническую суть. Что тогда произойдет, я даже представить боюсь. А как-то воздействовать на тебя никто не сможет. Сам посуди - обезумевший от горя демон Хаоса. Единственное, что можно будет сделать - это изгнать тебя в Хаос…

- Меня не понадобится изгонять в первозданный Хаос, - покачал головой студент, - Она и я связаны. Мы разделяем одно время жизни….

- Одно время? У вас - одно? - изумился Федор.

Это в корне меняло дело.

- Да. Я разделил свое время с ней. Я люблю ее…

Федор переваривал полученные новости. Бесконечно живущие существа могли разделять время своей жизни для того, что бы отдать часть своего времени смертному. У человека при этом срок жизни увеличивался чуть ли не в десятеро, но все равно, это было ничто, по сравнению со сроками жизни бессмертных, а тот, кто разделял с человеком свое время, умирал в тот же день, что и его смертный возлюбленный. Федор за всю свою жизнь, что длилась около тысячелетия, мог припомнить лишь один или два таких случая. И вот этот, третий.

- Когда срок ее жизни истечет, я обращусь в пыль.., - продолжил, не дождавшись ответа, студент.

Федор кивнул, соглашаясь с услышанным. То, что демон согласился со своей смертной участью, полностью меняло весь ход событий. Да, теперь он действительно не представлял никакой угрозы для людей. Он проживет вместе со своей любовью лет восемьсот, а затем, когда она умрет, просто исчезнет из мира.

- Я хочу ее видеть, - Федор сказал это резко, чтобы не дать демону понять, что его судьба уже решена. Решена в его пользу.

В этот момент в стеклянную дверь постучались:

- Федор Михайлович! Паша!

- Юля?! - воскликнули одновременно Федор и Павел.

Федор прекрасно знал Юлю Крушинину, молодого и очень талантливого врача. Он подошел к двери и распахнул ее.

- Проходи, - он ловко затащил ее в лабораторию, и снова закрыл дверь.

Женщина переводила затравленный взгляд с одного мужчины на другого.

- Федор Михайлович! - наконец решилась Юля, - Вы же… не… Не отдавайте им его! Я люблю его! Пожалуйста!

- Кого? Кому? О чем ты? - сделал Федор слабую попытку сохранить остатки тайны.

- О чертях этих, родне его! - Юля почти плакала.

- А почему ты решила, что я могу помочь?

- Это все знают! Вы же все можете!

- О, Боже мой! - безнадежно вздохнул Федор, - Идите с глаз моих, оба. И… да. Я отдаю тебе твою волю...

Все время до вечера Беляев провел в медитации над вопросом, что означали слова Юли: «Это все знают». Но прийти ни к каким достойным выводам не успел, побеспокоенный телефонным звонком. Звонил Кравченко.

- Федь, привет… Можешь приехать?

- Конечно могу, - ответил Федор, ожидая в ответ услышать адрес.

- Так приезжай, - ответил Кузьма и положил трубку.

Это было совсем плохо. Такое место, без адреса, без названия, существовало в Санкт-Петербурге всего одно. И что самое дурное, Кузьма появлялся там все чаще и чаще. Место это, расположенное глубоко под примечательным домом на Садовой улице, всем известном, как Михайлов замок, хранило в себе древний, и не всегда понятный даже Федору и его соплеменникам, артефакт. За неимением лучшего его называли просто Сердцем.

Что это было такое и в чем его суть, понимали не многие, если такие вообще были, но издавна было известно - если Сердце разрушить - то город приходил в упадок и стремительно погибал. При этом взять Сердце под свой контроль не означало решительно ничего, оно продолжало «жить» в своем собственном ритме и мире независимо от того, кто называл себя его Хозяином. Правда, при этом сам Хозяин, скорее подвергался смертельной опасности, чем овладевал какими-то привилегиями - до самого последнего времени считалось очень почетным называться Хозяином Сердца и желающих было более чем достаточно.

Федор, став Хранителем Санкт-Петербурга, объявил Сердце свободным ото всех притязаний и заявил, что всякий, кто посмеет назвать себя Хозяином Сердца будет отправлен в Сияющий мир лично им, Федором.

Страсти тут же улеглись, но редкие попытки завладеть Сердцем продолжались, пока не стало известно, что если четыре Сердца сложить вместе, то получится новый, могущественный артефакт, дарующий невероятные силы. Тут уж стало не до смеха - попытки завладеть Сердцем стали множится с невероятной скоростью. За этот месяц это была уже третья.

Федор вошел в подвал, что служил Вратами для входа в место, где лежало Сердце и увидел неприятную картину - Кузьма методически вырубал из убитых им демонов кости, что могли пригодиться ему для магии или «сувениров». Куски разрубленного мяса и осколки костей аккуратно лежали у стен, но Федор поморщился:

- Что у тебя… как на бойне!

- А она и есть. В этот раз - восемь. Кто-то вызвал демонов Тьмы… Если в следующий раз будут демоны Хаоса, я даже не знаю…

- Я знаю, - перебил его Федор, - Молодец, Кузя. Приводи здесь все в порядок, мне нужно позвонить.

Найти телефон Юли Крушининой было делом минутным и через пять минут Федор уже разговаривал с Павлом:

- Здравствуйте. Это Беляев. Да. Можешь приехать? Да, важно. Да прямо на Садовую, 2.

Федор положил трубку и приготовился терпеливо ждать. Ждать впрочем пришлось недолго. Павел появился, как из под земли. На недоуменный взгляд Федора он пожал плечами:

- А я живу здесь, - и показал на дом, из окон которого прекрасно был виден Инженерный замок.

- Вот как… Это судьба.

Вдвоем, они спустились в подвал. Кузьма продолжал свое занятие и с удивлением посмотрел на Федора, который привел постороннего в святая святых.

- Он со мной.

Кузя кивнул и приступил к расфасовке частей тел в пластиковые мешки, что бы потом выбросить их в канал. Павел критически осмотрел все это и спросил:

- Может быть, их лучше сжечь?

- А! - одобрил Федор, - Сожги их, Паша. Кузя, забери свои кости и отойди от трупов.

Кузьма, без звука, забрал сверток со «своими» костями и отошел к выходу. Павел напрягся, странно изогнулся, издал серию булькающих звуков и испустил изо рта струю ослепительно белого пламени. Все, чего коснулось это пламя, превратилось в пепел. Кузьма с уважительно покачал головой и поднял вверх большой палец. Федор развел руками: «Профессионал!»

Павел обернулся:

- Так нормально или надо было мельче?

- Нет. Так хорошо. Пойдемте парни, посмотрим, как там Сердце.

Федор прикоснулся ладонью к стене и повелел ей открыться. Стена, в свое время, возведенная по камушку самим Федором, податливо прогнулась под его ладонью и разошлась в стороны.

Они вошли в низкий, но широкий, каменный зал и пошли в его середину. В самом центре подземного зала располагался небольшой низкий бассейн, в котором что-то беспрестанно шевелилось. Мужчины подошли поближе и увидели что-то похожее на большой клубок мотыля, сокращавшееся на манер сердца в сложном, синкопическом ритме.

- Это и есть Сердце Силы? - спросил Павел.

- Да. Мы зовем его просто Сердцем. Это место - самое священное место нашего города. И я могу назначить тебя его хранителем. Тогда твоя родня не будет так решительно возражать.

- Да. Я стану хранителем Сердца Силы.

- Вот и хорошо. Подойди к нему. Ближе.

И Федор начал читать древнюю литанию, связующую Сердце с его Хранителем.

На следующий день Федор разыскал гостящих в Петербурге демонов. Они приняли его в номере роскошной гостиницы. Какое-то время шла беседа о ведущихся сейчас войнах, о новостях Домов, о прочих пустяках. Затем Федор, решив, что с этикетом покончено, Федор вздохнул и перешел к делу.

- Я искал вашего брата… И я нашел его…

Демоны замерли, слушая Хранителя.

- Тот, кто поработил вашего отца, наложил на него не одно, а два заклятия. Второе из них повелевало украсть Сердце Силы. И он прибыл в мой город… Потому что слухи… описывают меня, как слабого Хранителя.

Демоны опустили глаза, не желая перебивать, но и не желая отрицать то, что действительно было верно.

- Приехав в город, что я охраняю от Сил, он проник в место Сердца. И не коснулся его, благоговея.

Демоны напряглись, услышав это.

- И Вы, Повелитель, не гневаетесь?

- Я решил, что он навечно будет связан с ним, что бы остудить пыл наиболее неразумных. Порядок превращается в Хаос, если теряет контроль.

Федор имел в виду, что истинное Сердце города, было одинаково желанно всем - демонам, оборотням, Первым, всем остальным. Хаос и Порядок одинаково жарко жаждали Сердца, пытаясь завладеть им и установить в городе свою власть. Но для этого и был в городе Хранитель, чтобы одинаково беспристрастно обрывать жадные руки, тянущиеся к самому сокровенному.

- Он пришел украсть Сердце дорогого мне города, но не совершил преступления. Теперь он связан с городом. Я не могу разорвать эту связь. Никто не может. Даже если бы я мог сделать это, я бы не стал. И знаете, это даже хорошо. Поменьше будет алчных, тянущихся к Сердцу.

Осознавая сказанное, все помолчали. Затем Федор достал Талисман. Демоны переглянулись.

- Я не смог ничем помочь вам, лишь наполнил вас горечью расставания. Я недостоин столь щедрого дара.

С полупоклоном Федор протянул Талисман Имен демонице. Та отстранилась и отрицательно покачала головой.

- Старейший, - почетный титул в устах существа прожившего несколько тысяч лет, звучал бы странной насмешкой, если бы не торжественный тон речи, - Этот Талисман принадлежит Вам по праву. Это - подарок. Ваш ответный дар - Ваша милость, оказанная нашему сыну - более ценен для нас, чем даже все имена наших врагов. Воистину, мы не ошиблись, обратившись к Вам за милостью и правосудием.

И только тут Федор понял, кто стоял перед ним, и чуть не присвистнул от удивления. Только Отец и Мать Великих Огненных Столпов, самого могущественного Дома как Хаоса, так и самого Первого мира, могли так свободно распорядиться и сыном, и Талисманом. Но, инкогнито - воистину священная традиция среди сильных мира сего и Федор порадовался про себя, что не понял этого раньше. Он не смог бы так мастерски изобразить и спокойное превосходство и, одновременно, радушие хозяина, если бы знал, кто перед ним. Поэтому он сдержал свой порыв, и ограничился лишь полупоклоном со словами:

- Ваши слова, Бесконечно Сияющая, - выбрал Федор достаточно нейтральное, но почетное обращение, применявшееся как для глав Домов, так и для просто уважаемых демонов, - наполняют мой слабый разум истинным смыслом. Ваш дар наполняет меня радостью, не от власти, которой он обладает, а от доверия, что Вы испытываете ко мне.

Демоница, поняв и истинную природу слов Федора, и проявленный им такт, улыбнулась ослепительной улыбкой со множеством острых зубов. После взаимных безмолвных поклонов, Федор вышел из номера и выйдя из отеля, подошел к машине и, постояв некоторое время, хотел уже сесть в «Хаммер», как понял, что Мать, скорее всего знала обо всем с самого начала. Кто еще мог провести церемонию разделения времени?! Не сам же молодой демон… Федор закрыл глаза и глубоко вздохнул. Теперь он знал, где ему спрятать Талисман Имен.

Трафарет Вечности. Глава 11.

Глава 11.

Сегодняшний день.

Кузя показывал дом супружеской паре, намереваясь сдать его на лето. Дом был великолепен, с пятью спальнями, четырьмя каминами, гостиной, библиотекой, кабинетом, огромной ванной комнатой с душевой кабиной и ванной с гидромассажем. В центре ванной комнаты был оборудован бассейн.

Женщина лет двадцати пяти, не красивая, а так называемой «модельной внешности», одетая в вещи от всех модных дизайнеров одновременно, изо всех сил старалась выглядеть аристократкой, но получалось плохо. Ее муж, маленький мужчина, не доходящий своей благоверной до плеча, осматривался, не скрывая восторга.

- А че, нет здесь спа? - удивилась дама.

- Вот же, - Кузя показал на бассейн с гидромассажем.

- А у нас в фитнес-клубе не токой…

- У меня не фитнес клуб, у меня частный дом. Это немецкое оборудование для ванной.

- Немецкое? Не итальянское? - удивилась женщина.

Кузя сделал вид, что не слышал, пройдя с гостями в большую гостиную, сказал:

- Идемте на кухню.

- А зачем мне на кухню? Пришлите горничную, - возмутилась красотка.

- Это не гостиница, - пояснил Кузя, - У меня нет горничной.

- Как это - нет?

«Похоже, что удивление жизнью для нее бесконечно и постоянно», - подумал Кузя и терпеливо стал объяснять:

- Дом сдается без прислуги. Только сам дом и обстановка. Все, что вам требуется - горничные, конюхи, экипажи - все отдельно. Я сдаю только апартаменты.

- Чего? Пустой дом, что ли?

Кузя выругал себя за гордыню, не позволявшую ему занять денег у Федора, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать объяснения, но тут вмешался муж, засопев, и сказав супруге с сильным акцентом:

- Женщина! Хороший дом! Такая сауна! Такой камин! Гости приедут - я их в библиотеку веду! Какой там ковер! Вах!

Тут он повернулся к Кузьме.

- Ковер твой прадед привез?

- Нет, друг из Китая привез.

Мужчина восхитился:

- Хороший друг! Такой ковер привез! Продай? Сколько скажешь - заплачу!

- Друга что ли? - устало спросил Кузя.

- Зачем друга? Ковер!

- Нет. Ковер не продам, - бессознательно подстраиваясь под речь мужчины, начал говорить Кузя, - Друг приедет, спросит - что ковер убрал? Надоел? Я что скажу?

- Правильно говоришь, верно. Сколько стоит, говоришь?

- Ковер, я, не продам, - раздельно ответил Кузя.

- А дом на все лето?

- Ну, договаривались же, - вздохнул Кузьма, - Сколько сказал, столько и стоит.

- Тысячу уступи, да?

- Нет! - внутренне вскипел Кравченко, - Не уступлю. Мне на полторы тысячи больше предлагали. Вчера. Я, как дурак, «нет, я договорился уже!»

- Почему, как дурак? - пошел на попятную муж, - Зачем сердишься? Договорились, получай деньги!

Достав из кармана пачку банкнот, передал Кузе деньги. Тот взвесил ее на ладони. Затем посмотрел сверху вниз на коротышку:

- Мне пересчитать?

- Зачем пересчитать? Разве не правильно посчитал? А! Вот, возьми еще тысячу, не обижай! Пересчитать!

Достал еще пачку, намного меньше и протянул Кузе. Тот взял деньги, сложил вместе с остальными, протянул ему ключи от дома.

- Это - ключ от ворот, это от гаража. Эти два от дома. Приятно вам провести лето.

Кузя легко выбежал на крыльцо, взял спортивную сумку, забросил ее себе на плечо и, дружески кивнув огромному охраннику, сел на мотоцикл и укатил.

Муж и жена проводили Кузьму задумчивыми взглядами.

- Ну, я пойду, в эту… спа, - сказала, наконец, женщина.

- Иди, любимая, - кивнул головой муж, - иди спать. Я по дому похожу. Игорь!

В гостиную вошел охранник:

- Звали, Джангули Борисович?

- Пойдем. Погуляем по дому.

Охранник молча кивнул. Вдвоем они пошли на второй этаж. Осматривая спальни и большой кабинет на втором этаже, Джангули не скрывал своего восторга:

- Какой кабинет! Его дед большим ученым был, да! Какие книжки! Все в кожу переплетены, с золотом!

- На третий этаж пойдем? - спросил охранник.

- Пойдем, конечно пойдем! Мансарда посмотрим!

Они поднялись в мансарду. Там располагались три комнаты, разделенные коридором. В конце коридора таилась дверь. На ней висела табличка, как на трансформаторной будке «Не влезай, убьет!» На двери не было замка, но она была закрыта на засов.

- Что такое? Зачем убьет? Игорь, открой, - скомандовал Джангули.

- Джангули Борисович, зря, что ль написали? - спросил Игорь.

- Не спорь, открывай! Я дом снял? Я знать хочу, что я снял!

Игорь отодвинул задвижку, открыл дверь. Они с интересом заглянули в комнатку и, в изумлении, попятились.

В комнате не было окон, но ее убранство полностью копировало русскую деревенскую избу с русской печью, деревянными лавками, рушниками и чугунками. Единственным диссонансом в обстановке были три картины «Венера перед зеркалом» великих живописцев Веласкеса, Рубенса и Тициана в рамах стиля «барокко».

Джангули, удивленный такой обстановкой, совершенно не свойственной дому, зашел в комнату и стал осматриваться, задержавшись взглядом на картине Рубенса.

С печи свесилась змееобразная голова и хрипло спросила, моргнув желтыми глазами.

- Кузька, ты?

Стоящий на пороге Игорь издал серию булькающих звуков, показывая руками на печь. Ни одного членораздельного слова произнести он не смог.

Второй голос, более басовитый, чем первый, пробурчал:

- Да не Кузьма это, какие-то лохи у него опять на лето дом сняли! - и с печи свесилась вторая голова.

Джангули повернулся к печи и остолбенел.

- Че вылупился? Жрать давай! - сказал третий голос, и с печи спрыгнул самый настоящий Змей-Горыныч о тех головах. Джангули попятился, отступая к двери.

- Где еда? - спросил Горыныч, глядя на Игоря.

Игорь рухнул навзничь, как стоял. Джангули, в этот момент дошедший до порога, со страху захлопнул дверь, закрыл ее на задвижку и сбежал вниз.

- Ланочка! Ланочка! Поехали быстрее отсюда!

Жена откликнулась из ванной:

- Что случилось, Джангульчик?

- Быстро! Поехали отсюда! - прокричал напуганный бизнесмен, вбегая в ванную.

Его жена сидела в ванной по шею в мыльной пене.

- Нет, мне здесь нравится… Мы же столько денег заплатили…

Джангули в отчаянии, всплеснул руками.

- Какие деньги, женщина! Не надо мне его денег! Пусть забирает! Поехали отсюда!

Он схватил ничего не понимающую жену, вытащил ее из воды, и потащил к двери. В ванную просунулась одна из голов, осуждающе поцокала раздвоенным языком и исчезла. Женщина истошно заверещала, прикрываясь руками.

- Да не ори ты! Башка трещит! - всунулась вторая голова и снова исчезла из дверного проема, - Даже не смотри, - раздалось в коридоре, - Костлявая - страсть!

- Ага… Сисек - совсем нет!

Все три головы снова засунулись в дверную щель и хором сказали, глядя на бизнесмена:

- Ты бы хоть силиконовые ей пришил! А то...!

Бизнесмен с голой женой опрометью выскочили из ванной через второй выход. Про охранника они даже не вспомнили.

- А и то верно, - пробормотал бизнесмен, выруливая на шоссе, - гад трехголовый и то - не польстился!

- Скатертью дорога! - раздались им вослед три голоса.

Кузя мчался по дороге в Питер на «Харлее», что в свое время, еще до замужества, принадлежал его матери. FXS Low Rider 1977 года выпуска был в великолепном состоянии. Насколько Кузя знал, это был уникальный мотоцикл даже в год своего выпуска, его сделали по спецзаказу, но для Кузьмы главная ценность байка была, конечно же, не в этом.

На Лиговском он завернул во двор огромного дома-колодца, спешился и ушел в парадное, не подарив мотоциклу даже взгляд: его уверенность в том, что «Харлей» останется на месте, базировалась не только на оптимизме…

Зайдя в парадное, он в который раз недовольно поморщился - запущенность подъезда всегда поражала его. Всю жизнь, прожив в собственном доме, где неизменно царила чистота и порядок, он просто не мог понять безобразие, царившее в многоэтажках. Ответственность за порядок и сохранность дома с самого раннего возраста он нес наравне с отцом и дедом и воспринимал это также естественно, как утренний поход в душ.

Вздохнув, он взбежал по ступеням на третий этаж и позвонил в невзрачную деревянную дверь с ярко начищенной медной табличкой «Йоханнсон К.Л.». Через несколько мгновений дверь плавно и беззвучно открылась. Толщиной эта дверь была не меньше Кузиного бицепса. Открывшись, дверь привела его в скудно освещенный коридор, отделанный стеновыми панелями из мореного дуба. В конце коридора, ярко освещенный солнечным светом из невидимой Кузьме комнаты, стоял хозяин магазина «Антик» в безупречном домашнем костюме.

- Вы, как всегда, пунктуальны, Кузьма Петрович. Рад Вас приветствовать, - сказал антиквар так, как будто не видел своего охранника раз в трое суток.

- Здравствуйте, Карл Людвигович, - улыбнулся Кузя.

- Вы все еще переживаете о состоянии нашей парадной? - Карл Людвигович тонко улыбнулся, сделал приглашающий жест и ушел в комнату.

Кузя не торопясь, последовал за ним. Все это было уже много раз и напоминало Кузе балет - все движения были выверены, все партии и все участники расписаны до мелочей. Дойдя до порога, Кузя остановился, частично из-за привычных требований «балета», но в основном из-за того, что посмотреть действительно было на что.

Большая гостиная была обставлена, а лучше сказать, заполнена, вещами поразительной красоты. Почетное место в центре большой гостиной занимал кабинетный рояль эпохи Людовика XIV. Напротив него, в центре большой стены красовался итальянский буфет, весь уставленный французским и китайским расписным фарфором и богемским хрусталем.

У другой стены, между двумя резными дверями, под большим венецианским зеркалом в затейливой раме, стояло канапе, происходящее из тьмы веков. Рядом, на подставке из красного дерева, невесомо расположилась подлинная китайская ваза эпохи Мин. С другой стороны канапе уютно устроились два фазана, выполненные в технике cloisonne.

У стены, что напротив окна, стояла антикварная консоль, а по бокам - две изысканных этажерки. На их мраморных полках и столешнице консоли сложным узором выстроились фарфоровые статуэтки различных стран и эпох. Здесь были статуэтки безе, из мейсенского фарфора, японского фарфора сацума, немецкой расписного майолики, еще чего-то, о чем Кузя не знал. Объединяло их одно - божественная красота.

В углах комнаты стояли четыре великолепных набора для камина. Сам камин, выполненный в стиле ар нуво был закрыт экраном сделанным по эскизу Альфонса Мухи.

- Проходите, Кузьма Петрович, присаживайтесь.

- Благодарю.

Разговор проходил так, что чужой человек никогда бы не догадался, что разговаривают хорошо знакомые люди. Кузьма для Карла Людвиговича в этот момент был только важным покупателем и никем больше.

Кузя прошел к канапе и прежде чем сесть, несколько секунд полюбовался на свое отражение в зеркале.

- Гораздо красивее, чем в жизни, вы не находите, Карл Людвигович?

- Нет, милейший Кузьма Петрович, нет. Вы достаточно привлекательны, чтобы не смотреться в венецианские зеркала, а довольствоваться обычными.

Кузя сел на канапе и выжидающе улыбнулся антиквару. Тот кивнул и прошаркал к узкому закрытому шкафу в углу комнаты, вынул из него длинный и тяжелый сверток и осторожно отнес к Кузе.

- Любуйтесь.

Кузя встал, сбросил с плеч тончайшую кожаную куртку, взял из рук антиквара сверток, аккуратно развернул. У него в руках лежала сабля в простых, но изящных ножнах. Он осторожно вынул ее из ножен, положил их на канапе и залюбовался на великолепный клинок, украшенный только силуэтом веточки цветущей сливы и тремя иероглифами. Притом, что это оружие было очевидно русской саблей, столь же очевидно было, что сделал ее японский мастер.

Подержав клинок на весу, Кузя скосил глаз на Карла Людвиговича. Тот приглашающе улыбнулся.

- Прошу Вас, Кузьма Петрович?

Кузьма кивнул, отошел на свободное пространство между окном и роялем и сделал несколько взмахов, перебрасывая клинок из одной руки в другую, еще несколько точных движений. Казалось, в его руке ожила молния. Наконец, он опустил благородное оружие, вернулся на место рядом с канапе и, отсалютовав, вложил клинок в ножны. Он сильно подозревал, что ему позволены эти безобидные упражнения с бесценной реликвией не только потому, что его мастерство было исключительно, но, в основном, потому, что это нравится Карлу Людвиговичу. Ну что же, хозяин - барин.

- Превосходно, Кузьма Петрович, - традиционно похвалил его антиквар, - Вы, как всегда, выше всяких похвал. Итак?

Кузя сделал многозначительную паузу, не выпуская из рук благородного клинка:

- Сегодня, я, пожалуй,.. - пауза стала глубже и более осязаемой, Карл Людвигович чуть насмешливо поднял бровь.

Он, конечно, разгадал маневр Кузьмы. Не пришел же к нему Кузьма просить отсрочки, в конце концов!

- Заберу ее с собой.., - закончил Кузя.

- Превосходно, - кивнул Карл головой, - Я рад, что вы так быстро выполнили свои обязательства.

Кузьма выплачивал драгоценную саблю частями. Сумма была настолько велика, что выплатить ее у, обычно, нестесненного в средствах Кузьмы, в один раз не было возможности. Он, внутренне поеживаясь, предложил своему шефу сто тысяч долларов сразу, а остальное в течение полугода. Антиквар подумал несколько мгновений, прикинул различные обстоятельства и согласился. Теперь Кузьма пришел забрать покупку раньше положенного срока на три месяца.

Воцарилась невозмутимая тишина. Оба наслаждались ею. Затем Кузя положил саблю на канапе, взял куртку, достал из внутреннего кармана толстый и большой конверт и положил его на столик рядом с вазой.

- Считайте.

- Помилуйте, Кузьма Петрович. Вы не такой человек, что бы делать глупости… такого рода.

- О! - Кравченко склонил голову, принося безмолвное извинение за бестактность. Затем сказал, - Да, о глупостях другого рода - у меня есть две флейты.

Антиквар по-птичьи повертел головой:

- О! Флейты,… Несомненно, вы сделали их сами?

- Несомненно. Из.., - Кузьма запнулся, подбирая слова, подходящие к этой обстановке, - традиционного материала.

Старичок оценил его такт, улыбнувшись лучиками морщинок вокруг глаз.

- Прекрасно.… Если вы на днях зайдете к Францу Альбертовичу, то он будет очень рад вас видеть. И флейты - тоже.

- Прекрасно. Я буду счастлив… доставить радость Францу Альбертовичу.

Карл Людвигович кивнул и сделал приглашающий жест. Кузя надел куртку, поднял саблю с канапе и, убрав ее в тубус, забросил за спину.

- Знаете, Карл Людвигович, я совершенно по-другому ощущаю теперь ее… удобство, вес.

- Я бы очень удивился, Кузьма Петрович, если бы это было не так…

Кузя вышел из квартиры шефа и поехал домой, справедливо полагая, что съемщики уже нашли в доме немало такого, что заставило их спешно уехать. Он только надеялся, что начали они не с гаража - ловить мандрагор было делом утомительным.

Трафарет Вечности. Глава 10-1.

Юлиус подошел к выбранному драконом месту и, пролистав книгу, начал заунывно читать со странными завывающими интонациями. Из пола начал подниматься каменный выступ. Юлиус продолжал читать, не обращая ни на что внимания. Каменный выступ стал похож на бутон лотоса. Он тянулся вверх и постепенно раскрывался. Внутри него лежал свиток. Виктор осторожно потянулся, что бы его забрать.

Маленький паучок, мирно плетущий свою паутину, был снесен с потолка потоком воздуха и принялся летать по огромной пещере, пока не упал на нос Юлиуса. Малявка тут же, почувствовав тепло, забежала ему в ноздрю.

Юлиус оглушительно чихнул, полураскрытые лепестки лотоса резко сомкнулись, и если бы Виктор не был проворен, как молния, то все бы и окончилось тут же. Но он успел дернуть за край свитка и выхватить его. Лотос с быстротой змеи втянулся в пол.

- Черт! Что ты сделал, Юлиус! - возмущенно заорал Виктор.

- Я же не нарочно! - жалобно заскулил Юлиус.

- Еще бы, нарочно! - Федор был разъярен, - Ну, интеллектуалы, пошли отсюда. Только тихо, тихо!

Они вышли из зала церемоний и быстро пошли по коридору в сторону, противоположную той, откуда пришли. Юлиус удивленно оглянулся несколько раз, но спросить ничего не посмел. Они дошли до зала, где на стене были изумительно выписаны два дракона, летающих в облаках. Здесь их ожидала неприятность. При виде людей драконы начали шевелиться и стекать с фрески, материализуясь в Среднем мире.

- Они очнулись! Бегите, пока они совсем не спустились! - приказал Федор и снял с пояса пращу и мешочек с камнями.

Быстро, но точно прицеливаясь, он начал бросать камни в глаза драконов. Они замотали головами и замедлили движение. Виктор, Юлиус и Ди пробежали сквозь зал и очутились в длинном и узком проходе, расширяющемся в огромную пещеру. Под ее потолком, на самом верху, брезжил свет.

Федор отступал за ними, метко бросая камни в драконов. Наконец, ему повезло - одному дракону он попал точно в глаз. Тот гневно заревел и вернулся на фреску. Федор углубился в темный проход, ведущий в пещеру. Второй дракон последовал за ним, но в узком проходе чудовищу пришлось ползти, как змее, и Федор этим воспользовался - он подбежал к дракону и схватил его за ноздрю. От рева чудовища задрожали стены. Дракон вырвался и с позором бежал.

Юлиус, бегущий впереди всех оглянулся на Федора и в этот момент ему в горло вцепился чаньша - он лежал в саркофаге, до этого закрытом плитой. Федор, бежавший сзади, ударил его камнем из пращи, но было уже поздно - он пожрал Юлиуса, от того осталась только сморщенная оболочка. Ди убил ближайшего к нему коротким мечом, бросился еще на одного, и, пикой с загнутым костяным наконечником, ударил чудовище в глаз. Тот зашелся в крике и лопнул.

По всему коридору начали открываться плиты, выпуская голодных чаньша на свободу. Их было слишком много, они толпой окружили Ди. Юноша, виртуозно действуя пикой, убил еще двоих, но тут ему под ноги бросился почти истлевший чаньша, Ди потерял равновесие и начал падать.

Упасть он не успел - Федор, собрав в концентрации всю свою ментальную мощь, резко «взболтал» пространство и время, меняя их местами. Этим самым, он создал «временной коридор», точно такой же, как тот, что, в свое время, создал Кузьма, спасая своих товарищей в Чечне. Посыл был так силен, что Ди был выброшен Федором в завтрашний день.

«Ничего», - подумал Федор, - «Главное, что не в прошлое».

Виктор открыл сумку с драконом и выпустил его на свободу. Тот тут же выпустил струю пламени, и в этом огне погибли три чаньша, а, начав метаться, горя живыми факелами, подожгли еще четверых. Коридор наполнился запахом горящей плоти и кожи. Виктор подхватил дракона на руки, и они с Федором побежали по коридору, что есть сил, а за ними скачками гнались вампиры. У самого выхода из пещеры Федор понял, что их нагоняют. Он выпустил кнут и приготовился драться:

- Беги наверх! - приказал Федор Виктору.

- Нет! - тряхнул головой Виктор, опустил на землю дракона и хлопнул его по спине, приказывая бежать.

Дракончик замотал головой и змейкой обвился у его ног.

- Я помогу тебе!..

- Не смей! Уходи, немедленно! Ты отвечаешь за сына, а драться вдвоем здесь тесно!

Виктор, на самый краткий миг, замер, затем резко кивнул:

- Salut! - вновь подхватил дракона на руки и, прижав его к груди, побежал наверх, скрывшись за камнями.

Федор повернулся к чудовищам и задушил первого чаньша кнутом. Выхватил из-за пояса нунчаки, и схватился с другим, за ним и с третьим, медленно отступая к спасительному выходу из пещеры. Наконец, он оказался под выходом на поверхность. За ним гналось пятеро чаньша, самых древних из всех. Ближе всех к Федору был один, совсем ветхий. Его повязки давно истлели и он скачками приближался к Федору, теряя по дороге части тела. Наконец, у него отвалилась нога и он осел на пол. Федор повернулся, что бы подняться к солнечному свету, но в этот момент, разваливавшееся чудовище выхватило из-за пояса короткий посох, на его вершине сверкнул ослепительно белый зуб павлина, до краев наполненный ядом. Он бросил посох в спину Федора и зуб вонзился ему в плечо. У Федора потемнело в глазах. В тот момент, когда он уже потерял возможность идти и упал на колени, из последних сил пытаясь ползти, над ним навис ветхий чаньша и протянул к нему руки, что бы выпить остаток его жизненных сил. Свет солнца больше не долетал в пещеру.

Раздался несильный хлопок и чаньша с визгом отлетел. Чьи-то сильные руки вцепились Федору в запястья и вытащили его на солнечный свет. Последнее, что видел Федор, прежде чем отключиться - крепкие мужчины в камуфляже спускались вниз, добивать оставшихся чудовищ.

Федор пришел в себя в доме Ди Лянпо. Попытался сесть. У него это почти получилось, но усилие было настолько велико, что он потерял равновесие и стал падать с постели. В этот момент его крепко взяли за плечо и усадили как должно. Федор только теперь увидел рядом с собой широкоплечего черноволосого мужчину с ослепительно зелеными глазами. Тот улыбнулся и кивнул:

- Вы очнулись! Прекрасно! Федор Михайлович, я бы попросил вас лежать. После отравления павлиньим ядом выживают очень немногие. Я бы даже сказал… Вы на моей памяти первый. Вы удивительно сильный… человек. Воды? - он взял с низкого столика у кровати чашу с водой и протянул ее Федору.

Беляев, кивнув, стал пить. Пока он не сделал первого глотка, он даже не понимал, как мучит его жажда.

- Кто Вы? - спросил Федор, когда голос к нему вернулся.

- Это не важно, - пожал плечами незнакомец, - Важно другое. Слушайте меня внимательно. Вы не встретились со своими… коллегами из Франции и Германии. Вы пошли в пеший поход, но встретились с мигрирующими змеями за день до назначенной встречи, змея укусила Вас, и Вы заболели. Сегодня Вы узнали, что с Вашими коллегами случился ужасающий несчастный случай - один из них погиб, осматривая пещеры, а внук почтеннейшего Ди, нашего хозяина получил несколько травм… Похоже, он отбивался от диких зверей…

- Где Виктор? - спросил Федор.

То что спецназовец сказал о гибели только одного, давало надежду, что Виктор жив.

Костромин сделал вид, что не слышал вопроса:

- Вы много бредили. У Вас были галлюцинации…

Федор неожиданно понял:

- Вы знали… Как вы узнали, что все пойдет наперекосяк?

Кирилл кивнул:

- Вас подставили. Меня и мою группу послали обезвредить вас, что бы ваши поиски ни в коем случае не увенчались успехом. К сожалению, мы опоздали.

- К сожалению? Опоздали? - в голове у Федора все кружилось. Он тяжело дышал, его тошнило. Увидев это, Костромин перестал играть в кошки-мышки и, как мог, объяснил Федору:
- Свиток - ловушка. Он не содержит рецепта бессмертия. Зелье, что описано в манускрипте, превращает человека в чаньша при жизни и способно поднять мертвеца из могилы, но бессмертие это нечто большее, чем неспособность умереть, Федор Михайлович.
Федор вернулся к мысли, что неотступно преследовала его:
- Где Виктор? Вы убили его?
- Ну что вы.., - снисходительно и чуть обиженно протянул Кирилл, - Он вчера вечером уехал… Выслушал мою версию произошедшего и согласился со мной… Он очень беспокоился о вашей безопасности… Я заверил его, что все будет в порядке. Вам нужно спать. Отдыхайте и помните мои слова.
С этим напутствием Кирилл вышел из комнаты.- Вас подставили. Меня и мою группу послали обезвредить вас, что бы ваши поиски ни в коем случае не увенчались успехом. К сожалению, мы опоздали.

- К сожалению? Опоздали? - в голове у Федора все кружилось. Он тяжело дышал, его тошнило. Увидев это, Костромин перестал играть в кошки-мышки и, как мог, объяснил Федору:
- Свиток - ловушка. Он не содержит рецепта бессмертия. Зелье, что описано в манускрипте, превращает человека в чаньша при жизни и способно поднять мертвеца из могилы, но бессмертие это нечто большее, чем неспособность умереть, Федор Михайлович.
Федор вернулся к мысли, что неотступно преследовала его:
- Где Виктор? Вы убили его?
- Ну что вы.., - снисходительно и чуть обиженно протянул Кирилл, - Он вчера вечером уехал… Выслушал мою версию произошедшего и согласился со мной… Он очень беспокоился о вашей безопасности… Я заверил его, что все будет в порядке. Вам нужно спать. Отдыхайте и помните мои слова.
С этим напутствием Кирилл вышел из комнаты.

Трафарет Вечности. Глава 10.

Глава 10.

За семь лет до описываемых событий.

Кирилл Костромин сидел в кабинете, работая с какими-то бумагами. Неожиданно зазвонил телефон. Он снял трубку.

- Костромин слушает.

Внимательно выслушав говорившего, сказал:

- Конечно. Я внимательно изучу и дам заключение. 

Положив трубку, он повернулся к компьютеру, получил электронную почту, дал команду на печать. Из принтера на его столе появилось несколько листов бумаги. Полковник взял их, и начал внимательно читать. Потом прочел еще раз, затем он поднял телефонную трубку и набрал номер.

- Майор, поднимитесь ко мне.

Положив трубку, он некоторое время перечитывал бумагу. Через несколько минут раздался стук в дверь.

- Войдите.

В кабинет зашел высокий, широкоплечий мужчина в штатском. Остановившись у двери, официально сказал:

- Здравствуйте, Кирилл Андреевич.

- Присаживайтесь, Михаил, - кивнул Костромин, - Читайте.

Михаил подошел к столу, взял протянутый ему документ, сел за стол и погрузился в чтение. Затем поднял глаза на полковника:

- Прошу прощения, но это какая-то мистика…

- Нет, нет, Михаил, никакой мистики, - пожал Костромин плечами, - Через неделю в Алтайском крае у входа в пещеру Аяк, высоко в горах встретятся три человека. Один из них - лингвист из Германии, другой - зоолог из Франции, третий - русский врач, специалист по различным патологиям. Все трое - великолепные бойцы, а встретятся они с внуком Ди Лянпо, всемирно известным мастером боевых искусств и основателем философской школы Вечного Преобразования. Наш соотечественник, в свое время, у него учился. Эти трое, несомненно, с помощью кого-нибудь из учеников Ди, проникнут в закрытую часть горы и вынесут оттуда некий артефакт. Книгу, листок пергамента, ручку от метлы - неважно. Важно другое - мы должны заполучить этот артефакт, постараться никого не убить и не нажить себе врагов в лице этих ученых, а также убедить их в том, что артефакт уничтожен. Ваши комментарии?

- Если бы это кто-то другой сказал… Кирилл Андреевич, но ведь это все не правда?

- Ха, - Костромин сделал ладонью неопределенный жест, - У всех такая реакция, Миш. И я тоже заскулил, когда услышал об этом впервые. Правда в том, что в обычных обстоятельствах мы бы даже помогли этим людям. Если бы они попросили нас, конечно. Но обстоятельства, к сожалению, уникальны. Есть мнение, что эти трое намерены выкрасть из сокровищницы Янь-Ло Вана рецепт эликсира бессмертия… Вот так-то вот.

- Мы должны захватить рецепт эликсира? И при этом не… поссориться с… этими людьми?

- Да, именно. С ними нельзя ссориться. А уж убивать их и вовсе нельзя. Слишком их мало осталось.

- Да кто они такие?

- А черт их знает… Ведьмаки. Нет… Ведьмаки - их подручные… Они охраняют людей от проявлений многих сил, которые принято называть сверхъестественными.

- Можно попроще?

- Ой, попроще… Пока не увидишь их в деле, все объяснения кажутся слишком сложными… На самом деле… Они чувствуют то, что в старые времена называли нечистой силой.

- Чертей, что ли?

- Вот именно, вот именно… И не только... Они охраняют нас от… нас самих.

Через неделю.

Федор и еще двое мужчин стояли у входа в пещеру, сторожко осматриваясь по сторонам.

Один из спутников Федора держал в руках широкую сумку, в которой что-то извивалось, а второй сжимал в руках книгу. Федор держал в руках нунчаки, легонько ими поигрывая, у его пояса висела короткая праща и кнут.

Ждать было уже нестерпимо. Человек, державший книгу стиснул ее так, что побелели костяшки пальцев.

- Да, не сжимайте книгу так сильно, Юлиус, не попытается же она убежать?! - не выдержал Федор, и добавил, - Хотя я, на ее месте, уже рискнул бы.

- Я не беспокою Вас советами, Федор, постарайтесь, и Вы не влезать во все дела, недоступные Вашему пониманию, - огрызнулся мужчина, сжимающий книгу.

- Ах, ну да.., - кивнул Федор, - Так вот, Юлиус. Я обеспечиваю здесь безопасность и мне не нужен даже трижды хороший лингвист, если он каждый раз, когда к нему обращаются, заходится в истерике. Понятно? К тому же мы будем спускаться по веревке, а вы уже и так намозолили себе руки, - тон Федора стал совсем другим - холодным и наставительным.

Молчавший до этого момента мужчина рассмеялся. Юлиус резко повернулся к нему.

- И что же такого, Виктор, смешного?

- Абсолютно ничего, Юлиус, - пожал плечами Виктор, - Ваш прежний хозяин никогда не осмелился бы говорить с Федором таким образом. Он вообще… старался побольше слушать, а говорить - поменьше, - Виктор многозначительно умолк.

- Я вовсе не имел в виду, что Вы некомпетентны… - повернулся Юлиус к Федору.

- Юлиус, мне наплевать, что именно вы имели ввиду. Я провожу вас до места, присмотрю за вами, что бы вас не сожрал кто-нибудь во время ваших дел и отведу назад, - заметил Федор и подмигнул Виктору.

- Очень хорошо, спасибо.., - Юлиус отвернулся от коллег.

- О! Вон проводник идет! - воскликнул Виктор.

В этот момент к ним подошел маленького роста худенький китаец.

- Что за задержка? - напряженно спросил Федор.

- Надо было дождаться спокойного часа, преждерожденный Федор. Гадальные кости не ложились правильно. Я провел три часа в домашнем святилище, - с поклоном ответил китаец.

- Чья смерть вышла на этот раз? - задал следующий вопрос Федор.

- Снова ваша, преждерожденный. Но дед сказал, что это знак - девять раз подряд получить знак о смерти…

- Девятый раз? Знаешь, что это значит? - поморщился Федор.

- Я - знаю, - склонил голову китаец.

- Значит, я пойду впереди, а ты за мной, - пожал плечами Федор.

- Хорошо, преждерожденный. Вы - великий воин, - ответил проводник.

Федор кивнул в знак того, что ему были приятны эти слова. Затем он повернулся к своим спутникам.

- Так. Начинаем. Я спускаюсь первым. Юлиус - за мной, Виктор за Юлиусом, Ди - последним, - скомандовал Федор и, не дожидаясь ответа, пошел в пещеру. Остальные последовали за ним.

В пещере они пробыли недолго. Ди очень скоро указал на странного цвета камень, Федор ловко подцепил его и сдвинул с места. Тотчас же, в нескольких шагах от Федора в стене начала подниматься массивная плита, совершенно не отличимая от стены рядом с ней. Как только она поднялась достаточно, что бы пройти под ней, хоть и пригнувшись, Федор вступил в кромешную тьму тайного хода. В темноте тело Федора начало слабо светиться. Ориентируясь на этот свет, в темноту вошли остальные. Как только последний из них исчез во тьме тайного прохода, плита опустилась.

В свете, окружавшем Федора, можно было увидеть, что путешественники оказались в чреве горы, на самом верху, в огромной пещере, что исчезала в земных недрах. Они стояли на небольшом уступе, от которого вертикально вниз шли узкие и крутые ступени, терявшиеся во мраке. Федор, кинув взгляд на участников экспедиции, пошел вперед.

Лестница оказалась короткой - ступеней в тысячу, не больше, и привела их ко входу в новое место, закрытое массивной каменной дверью. Федор некоторое время рассматривал дверь, затем подошел к ней и девять раз, в разных местах, стукнул по узору, изображавшую свернувшуюся кольцами змею, смутно просматривавшуюся на ее поверхности. От прикосновений Федора змея ожила, свернула и развернула свои кольца и уползла прочь с двери, оставив ее поверхность исключительно ровной и гладкой, как зеркало. Федор толкнул каменную дверь, и она легко поддалась.

Войдя в дверь, они оказались в узком сводчатом коридоре, грубо пробитом в скале. Они очень осторожно пошли по этому коридору. Он несколько расширился и они шли мимо ниш, в которых стояли саркофаги под нефритовыми крышками. Лабиринт коридоров закручивал их и заводил все глубже и глубже в поземную часть сокровищницы Яньло-вана.

- Долго ли еще идти? - недовольно спросил Юлиус.

- Тихо. Пока не пройдем все бессмертие до конца, - пояснил Федор.

- Вы сошли с ума? - возмутился Юлиус, не поняв смысл ответа Федора.

- Я сказал - тихо! - прошипел Федор, - Путь, по которому мы идем, имеет форму иероглифа «бессмертие». А теперь - молчите!

Становилось все светлее. Федору уже не было нужно светиться, все было видно и так. По мере их продвижения коридоры становились все шире. На их стенах появились фрески и барельефы. Чем дальше они заходили, тем богаче были украшены проходы. На стенах коридора выросли сады с райскими птицами и фруктовыми деревьями, с потолка загадочно засветили аметистовыми лучами звезды, под ногами раскинулись малахитовые травы. Наконец, они подошли к черным дверям с изображением золотого дракона на створках. У двери лежали два человека в роскошных одеяниях. При приближении людей они вскочили из своих углублений и странной скачкообразной походкой начали приближаться к людям. Это были чаньша - низшие прислужники Янь-ло Вана, нечто среднее между вампирами и зомби, но гораздо опаснее, потому, что они умели пользоваться энергией живых существ.

- Ди, следи сзади, - скомандовал Федор.

- Да, я слежу, - ответил Ди.

Федор снял с пояса кнут и пошел на встречу чаньша. Несколько ловких взмахов хлыста и оба вампира упали, превращаясь на лету в пыль. Юлиус уверенно направился к дверям, но Федор схватил его за руку.

- Я что, сказал, что можно куда-то идти? - рявкнул Федор, дернув Юлиуса за руку так, что тот отлетел к стене.

- Но вы же убили их! - возмутился Юлиус.

- Юлиус, право же, вы идиот! Мы в сокровищнице самого могущественного в мире Повелителя Мертвых, и вы думаете.., - первый раз за все путешествие по пещерам подал голос Виктор.

- Пожалуйста, тихо! Я ничего не слышу из-за вас! - взмолился Федор.

Виктор тут же замолчал, сделав Юлиусу знак, чтобы тот молчал тоже. Нечто в сумке Виктора начало извиваться сильнее.

Тут Федор, подумав, добавил:

- А самый могущественный не он, а бабушка!

Виктор кивнул, соглашаясь, но не отказываясь от своих слов:

- Хелль - повелительница.

Федор дернул плечом, отвергая казуистику Виктора, подошел к дверям и бросил в их сторону горсть зерна. Из щели между створок двери вылетели струи пламени. Федор бросил еще одну горсть. Ничего не произошло. Зерна с шорохом упали на пол и тут же три плиты пола перевернулись, обнажив бездонные ямы. Из стен этих ям торчали острейшие колья. Пройдя между ямами, Федор осторожно отворил одну из створок двери. Прислушался и кивнул:

- Вот теперь можно идти.  

Все осторожно прошли в зал. В большой пещере, служившей залом, было пусто и пыльно. Они были на большой глубине, в самом центре горы, но, сквозь невидимые щели в потолке, в зал просачивался свет, высвечивая нефритовые статуи драконов и золотой алтарь. Федор сделал знак всем стоять, а сам настороженно пошел к алтарю. Но сделал он это не по прямой, а сложным окольным путем, следуя по выложенной на полу мозаике, держа перед собой в руке хлыст и аккуратно помахивая им перед собой.

Когда он, наконец, подошел к алтарю, то несколько раз резко взмахнул над ним хлыстом в горизонтальной плоскости, каждый раз все ниже и ниже. В самый последний раз что-то невидимое схватило плеть зубами, Федор сдернул это с алтаря и сбросил на пол, а затем, перехватив хлыст за ручку, резко ударил невидимое нечто. Раздался скулящий звук, а через несколько мгновений на полу проявились очертания странного животного, видом похожего и на собаку и на жабу одновременно. У нее была проломлена голова.

- Священная собака Желтого императора, - прошептал Ди, - Убивший чудовище Желтого императора будет с почетом встречен в чертогах Яньло-вана!

Федор, ответил Ди:

- Успеется к Янь-вану!

- Как она попала сюда? - забеспокоился юноша, - она не могла забрести сюда случайно!

Федор, по-китайски, ответил Ди:

- Она могла быть послана сидеть в засаде кем-нибудь другим, не Желтым Императором...

И добавил по-русски:

- Начинайте. Теперь можно. Мы с Ди постоим у дверей.

Виктор кивнул и, подойдя к алтарю, открыл сумку. На алтарь выбрался небольшой дракон с золотистыми крыльями.

- Так, Юлиус. Теперь Ваша очередь. Чем быстрее мы отыщем свиток, тем быстрее уберемся отсюда! - сказал Виктор, отходя на три шага от алтаря.

- Несомненно, - согласился Юлиус, открыл книгу и начал нараспев читать древний манускрипт.

От этих слов по дракончику прошли судороги и он начал бить хвостом и царапать длинными когтями алтарь. Через некоторое время дракон перестал извиваться и замер. Немного полежав на алтаре, дракон встал, по собачьи встряхнулся, и потянувшись, сошел с алтаря, начав кругами ходить по комнате. Наконец он стал кружиться и выплясывать на одном месте, приподнимаясь на задние лапы.

- Вот нужное место, - сказал Виктор, - Так как же мы собираемся проникнуть в святилище тайн?

- Проникать? - удивился Юлиус, - Мы не станем. Оно само придет к нам. Не мог бы ты успокоить дракона?

- Да, конечно.

Виктор сделал несколько пассов, и дракон перестал танцевать, покружился, как укладывающаяся спать кошка, и свернулся клубком. Виктор взял его на руки и, погладив по голове, уложил в сумку.